— Это какой-то бред! Я рискую, потому что такова моя работа, а не потому, что это мне нравится.

О'Брайен покачал своей черноволосой головой.

— Мы оба знаем, что собой представляем, Келли. Но вам не стоило попадать в такую невыигрышную ситуацию, как во Франкфурте. Это уж слишком близко к самоубийству.

— Чепуха! Террористы освободили всех заложников в аэропорту, как и обещали.

— Вам просто повезло, и вы это прекрасно знаете, — твердо сказал О'Брайен. — С тем же успехом все могло кончиться плачевно. — Он устремил на нее долгий задумчивый взгляд, который заставил Келли невольно поежиться. — Наверное, Келли, мне стоило бы взять вас под свое крыло. Слишком опасно оставлять вас без присмотра.

— Я уже пять лет живу самостоятельно, мистер О'Брайен, и у меня неплохо получается, — решительно заявила Келли. — Не думаю, что нуждаюсь в чьей-то опеке.

— Пять лет, — повторил О'Брайен. — Ну, конечно. Ваш отец умер, когда вам было восемнадцать, правильно? Это был Ричард Маккенна, свободный фотограф, который странствовал по миру, часто появляясь в горячих точках. Некоторые его снимки считаются классикой. Вы, должно быть, очень им гордитесь?

— Конечно, горжусь, — просто сказала Келли. — Он был прекрасным фотографом и великолепным отцом. После смерти моей матери, а мне тогда было восемь лет, он позаботился, чтобы мы никогда не расставались. Так и было до самой его смерти. Он всюду брал меня с собой.

— Ничего удивительного, что вы привыкли к опасности, дорогая. У вас была возможность на протяжении многих лет воспитать в себе эту привычку. — Он поднял руку, останавливая ее возмущенные возражения. — Ну ладно, я оставлю эту тему, если вы скажете мне, почему для вас было так важно получить мое согласие на интервью.

— Я сказала вам, что… — начала было Келли.

— Не пора ли бросить эту ерунду и перейти к делу? — прервал ее О'Брайен. — Та Келли Маккенна, о которой я узнал три года назад, никогда не пошла бы на шантаж.